«Двадцать второго июня, ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началась война».

Опубликовано Сергей - 15.09.2020 - 11:20

1Говорят, из песни слов не выкинешь, а уж из жизни тем более. Она сложена из множества лет, месяцев, дней, которые несут память о самых дорогих сердцу людях, значимых встречах и событиях, переживаниях и радости, и это та история, которую невозможно переписать. У всех она начинается светлым днем рождения, но у целого поколения, рожденных перед началом Великой Отечественной войны, детство сделало крутой поворот в мир голода, боли, страха и надежды. Клавдия Семёновна Денисенко (Виноградская) родилась в декабре 1940 года в небольшом селе со звучным названием Красивое Первомайского района Харьковской области. Сейчас интернет кроме географического положения села выдает информацию о его главной достопримечательности – братской могиле советских воинов: здесь похоронено 378 солдат, в том числе 374 неизвестных. О военном времени Клавдия Семёновна рассказывает со слов матери и бабушки, своих обрывчатых воспоминаний. С возрастом она глубже стала понимать, через какие испытания прошел народ, её семья, пережитое переливается в душу, и отзывается болью за родителей.

     Осень, 1941 год

Наступали фашисты массивно, страшной тьмой накрывая города и сёла Советского Союза. Немчина, как говорит моя героиня, ближе к Украине, и в числе первых её области были охвачены боевыми действиями. Вот и в Красивое немцы зашли под обстрелы с воздуха, лязг гусениц танков, автоматные очереди пехоты. Деревенские в рассыпную кинулись прятаться. Сараи и погреба на несколько лет стали, пусть и малой, но защитой населения от бомбежек. Мама с бабушкой погреб снабдили всем необходимым – провизией, одеялами, теплыми вещами, чтобы старшей полуторагодовалой Женечке и малышке Клаве пережить нормально долгие часы сидения под землёй. Но вода, предательски выступавшая в полу, никак не давала девочкам согреться. Впрочем, такие «неудобства» вскоре никто не замечал.

Однажды крышка погреба приподнялась. Сверху смотрело строгое незнакомое лицо. Немец, внимательно всматриваясь в темноту подземелья, что-то кричал на своём языке. Сердца у женщин забились неугомонно, казалось, в окружающей тишине их стук раздаётся набатом. Враги уже ни раз, обнаружив схрон людей, забрасывали его гранатой. Почему он так не сделал, лишь Богу известно. Прокричал что-то солдат и убежал. Только в себя пришли – рядом взрыв бомбы и куски выдранной земли разлетелись вокруг, заодно завалив крышку погреба Виноградских. Долго женщины разгребали руками завал, по очереди прикрывая детей от сыплющейся сверху в глаза земли.

     Весна, 1942 год

Немцы решили в Красивом обосноваться надолго. В селе было три больших амбара, вот из них они сделали казармы. Началась экспроприация еды и вещей у местного населения. В каждом доме досконально проверили кладовки, сараи и погреба. Забрали практически всё – продукты вынесли подчистую, увели скотину. Мама долгое время без слёз не могла вспоминать, как со двора тащили их корову-кормилицу. Она потом стояла в загоне возле амбара и протяжно мычала. Прасковья Фёдоровна понимала, что бурёнка зовёт хозяйку на дойку, даже порывалась сходить к ней, но родня удержала, фашисты мигом наказывали всех, кто приближался к казармам. Пропала корова…

Село лежало возле леса на берегу реки Берека, удобное расположение, потому рядом действовали партизаны. Они иногда заходили к местным, те оказывали им помощь. Но не дай Бог об этом становилось известно немцам, расстреливали, не разбираясь, от мала до стариков. Всё село в страхе держали. Особенно сельчане их боялись, когда солдаты устраивали попойки. Напьются самогона и давай песни горланить, да безобразничать. Люди по домам сидят тихо, свет не зажигают, пережидают беду.

Готовить кушать научились из всего что растёт. Бывшие сорняки и в суп, и в хлеб сгождались. Конский щавель – основа всех блюд. Немцы разрешили заниматься огородами, только большую часть продуктов нужно было сдавать на солдатскую кухню.

Однажды бабушка испекла хлеб – ароматный крупяной на капустном листе. Несколько булок получилось. А тут на пороге немец. Огляделся, довольно хмыкнул, и велел доставать из печи караваи. Большой кусок откусил, потребовал собрать все с собой. Кинулась к нему бабушка с уговорами оставить хотя бы один хлебец, чтобы малых детей накормить. Мотает головой – не согласен. А она прижала к груди крепко-накрепко буханку и назад пятится. Прозвучал выстрел. Она так и упала с хлебом в руках…Повезло – пуля попала в плечо, тяжело, но выходили бабу Дуню.

Немного легче, скорее морально, почувствовали, когда немцы ушли из села. Страшные бои разворачивались вокруг, те местности известны массовыми танковыми сражениями, как долго и кроваво доставалась советским солдатам каждая пять освобождённой земли. Два года на Харьковской области бушевали бои. Тогда в 1942 году было принято решение по возможности эвакуировать людей с фронтовой полосы за Днепр. Виноградские тоже собрали скромный узелок необходимых в дороге вещей, за глухой стеной хаты закопали оставшееся добро и отправились в путь. На паромах, потом долгой дорогой ближе к Днепропетровску. Мучительно было смотреть на серые вереницы бричек, повозок, и просто пеших людей, покидавших свои родные места.

     Осень, 1943 год

В эвакуации жилось немного спокойнее. Добрые люди приютили, лучше стало с питанием. Прасковья Фёдоровна практически не бывала дома. Это сейчас фраза «Всё для фронта, всё – для победы!» звучит как лозунг, тогда это было смыслом жизни людей, который помогал сохранить близких и вселял надежду об окончании войны. Почему нет, случаются невероятные события в жизни людей. Ведь оказалось же, что здесь рядом командировалась воинская часть отца. Родители встретились. Прасковья увидела своего Сенечку! Через год родилась младшая дочка.

Радостным и хлопотливым было возвращение в родное село. Только узнать его сложно – отступая, немцы сожгли многие хаты, потравили воду в колодцах, перебили всю скотину. Вокруг всклоченная земля и подбитые танки. Потом ещё долго в селе являла собой действительность сюрреалистическую картину – цветущие сады и стволы орудий между деревьев.

Ещё несколько военных лет испытывал голод на прочность народ. Женщины и старики, подростки работали от зари до зари, держась практически только на силе духа. Во имя детей, которые стали заложниками гитлеровских амбиций, во имя родных, которые, не жалея жизни, защищали свой родной дом и страну. Визуальные воспоминания Клавдии Семёновны начинаются с момента, когда практиче­ски умирающую маму привезли с поля. От голода и усталости у неё не было сил даже двигаться. Её отправили на лечение, а детей определили в больницу. «Мне было по-настоящему страшно, я сбегала домой, но ловили и возвращали обратно, — рассказывает Денисенко. – Мы тогда не понимали, что нас с сестрой поселили при больнице, чтобы накормить, поднять на ноги».

     Весна, 1945 год

Победа! Дождались! Дожили!

1Вскоре в село стали возвращаться односельчане-фронтовики. Каждого встречали торжественно, дети собирали цветы и дарили букеты солдатам. Многие приходили раненые, инвалидами, но этого не замечали родные, главное – живые! В один из таких теплых светлых дней в калитку Виноградских завернули два товарища, однополчанина отца. Они столько рассказали о нём, какой он весёлый, смелый, надёжный друг. Боевой путь его части пролег через всю Европу, и в пути с ним всегда была его гармонь. В походе она оставалась при полевой кухне, а на привале Семён брал в руки инструмент и пронзительной музыкой бередил души однополчан. Дошли до Берлина! Он помогал водружать одно из знамён на стены Рейхстага… А потом гости отдали Прасковье Фёдоровне гармонь. Буквально неделю Семён Андреевич Виноградский не дожил до окончания войны. «Мама угощала солдат, благодарила за добрые слова, старалась крепче прижать нас к себе, и прятала от всех свои слёзы», — расчувствовавшись сама, говорит Клавдия Семёновна.

     Осень, 1947 год

Два послевоенных года стали неимоверно тяжёлыми. Хозяйства после оккупации немцами были полностью разрушены, не хватало ни техники, ни рабочих рук. Засуха погубила первый урожай, вновь настал голод. В ход снова пошли лебеда и конский щавель. Клавдия Семёновна вкус травяных оладий запомнила на всю жизнь, а ведь может именно они спасли не одну ребячью жизнь.

- Денег практически не было, самое печальное, что их не хватало на покупку керосина, что оставались даже без света, — рассказывает Денисенко. — Получше зарплата была у учителей, поэтому они покупали у нас продукты. В нашем дворе располагался большой фруктовый сад, вот с него копеечку и имели.

Медленно стали обзаводиться домашним хозяйством – сначала курочку купили, цыпляток вывели, мамина сестра телёночка дала, поднакопили – свинку завели. Правда, развернуться с хозяйством не получалось, так как государство облагало даже частников большими продналогами – сдавали яйца, картофель, лук, молоко, да практически всё. В семье оставалось в пору, чтобы выжить.

Пришла пора идти в школу. Клава была одной из самых старательных учениц. Все уроки и задания со вниманием и ответственностью прослушивались и выполнялись ею. В дисциплине – первая для примера. В школе было интересно, особенно после уроков, когда юная классная учительница учила детей вышивать, шить или готовила с ними праздничные выступления художественной самодеятельности. Клаве эта новая жизнь казалась невероятной сказкой, педагог Антонина Андреевна тоже привечала девочку. Однажды по дороге домой учительница пригласила Клаву зайти в гости, а дома достала большущий кусок свежего сало, завернула его в белую тряпочку, и отдала ученице… Через сорок лет они случайно встретятся в автобусе. Узнают друг друга, будут радоваться и плакать, вспоминать прошлое, говорить о жизни.

     Весна, 2019 год

1- Тяжело вспоминать детские годы? – сочувствует своей собеседнице председатель районного Совета ветеранов Галина Викторовна Шипицина.

- По-разному, совсем маленькой было трудно работать, потому что не хватало физических сил, — рассказывает ветеран труда, пенсионер категории «Дети войны», жительница села Толька Клавдия Семёновна Денисенко. – Помню большое цебро (колодезное ведро – укр. яз.) наберёшь доверху и тащишь поить животину. Всё возили на быках, а управлять ими ох как не просто. А когда со старшей сестрой подросли и пошли работать, стало семье легче. Хорошо жить стали, позажиточней. Теперь могли купить хорошие платья – в нашем гардеробе появились обновы из креп-жоржета, штапеля, шотландки, вольта – лёгкие, воздушные, разноцветные! Батистовые косыночки!

- Вы всю жизнь посвятили сельскому хозяйству, почему?

- Учиться хотелось очень, но жизнь расставила свои приоритеты. Сегодня у молодёжи столько возможностей, все условия получать образование, мне сложно понять, почему дети ленятся, нашему поколению есть с чем сравнить… Я весь трудовой путь прошла в колхозе, на ферме, только два года перед пенсией работала поваром в детском саду. Обычный деревенский ручной труд. В три часа утра – на дойку, в шесть гимн начинает играть – мы в село возвращаемся, пару часов отдыха и опять на ферму. Я своих бурёнок до сих пор по именам помню – Белка, Калинка, Голубка, Динка, Красотка. Вот она молодость какая, ведь не испытывали усталости. За день бывало умаешься, что рук и ног не чувствуешь, а зазвучит вечером гармошка, и ну на улицу!

Я ведь и сейчас без дела не могу. По привычке рано встаю и думаю, чем себя полезным занять. Мною прожита большая жизнь, видела доброе и худое… Желаю, чтобы судьба моего внука сложилась хорошо. А главное, чтобы люди больше никогда не знали, что такое война.

 

 

Автор статьи: Ирина Астафьева.

24.04.2020г.

Поделиться в социальных сетях: